просмотров 3948

Пятнадцатилетняя девочка покончила с собой в Алматы

Опубликовано: 14 Июня 2019 Автор: Александр КАМИНСКИЙ | Алматы
Пятнадцатилетняя девочка покончила с собой в Алматы
pixabay.com

Трагическое событие в Алматы. На третий день после попытки суицида в реанимации скончалась 15-летняя Аделина. В сентябре прошлого года она едва не была изнасилована 19-летним знакомым. Хотя девочке удалось вырваться и убежать, душевная травма оказалась слишком глубокой. За долгие месяцы последующих расследований и разбирательств никто не подумал, что хрупкая детская психика может не выдержать грубости и грязи взрослого мира.

– Проблема в том, что у нас никто серьезно не занимается профилактикой подобных преступлений, да и профилактикой детских суицидов, – говорит руководитель фонда «Общественное движение против насилия «НеМолчиKZ» Дина Смаилова. – Программы, конечно, есть, деньги выделяются колоссальные, но на каком уровне это делается? Взять нашу организацию. У нас уже больше 60 уголовных дел, связанных с сексуальным насилием. Мы участвуем в судах как представители, как защитники потерпевших. Мы эту проблему знаем изнутри. Мы принимаем участие в следственных мероприятиях, видим, что происходит на допросах, какие проводятся экспертизы.

– И какова ваша оценка ситуации?

– Это всегда происходит по-разному. Даже в разных РУВД одного города может быть разный результат. Где-то могут очень четко сработать полицейские службы, где-то изначально видно, что дело будут закрывать. Так было с делом Аделины. Его изначально закрывали. Видно было, что его не доведут до конца.

– Почему?

– Мое предположение такое: закон слишком суров. Ей 14, ему – 19. Попытка изнасилования приравнивается к изнасилованию. По данному делу у него срок был бы от 10 лет. В полиции сидят мужчины, которые в любом случае солидарны с мужчинами. Они не видят в происшедшем ничего особенного – подумаешь, попытка. Он даже ничего не сделал, а мы его на 10 лет посадим. Они не думают о том, что психологическая травма потерпевшей может быть настолько сильной, что повлечет за собой суицид. К сожалению, в нашей практике это уже седьмая попытка самоубийства среди подростков. Там девочки пережили сексуальное насилие, в данном случае было домогательство. Но психологическая травма была сильной… Посмотрите статистику: за первые три месяца 2019 года 77 девочек пытались покончить с собой, из них 60 – от 15 до 17 лет. Я больше чем уверена, что большинство из них пришли к суициду из-за насилия, совершенного над ними. Кто с ними работал? Кто эту тему анализировал? Кто собирал данные, почему это происходит?

– Школьные психологи?

– Психологи в школах очень слабые. Они зависимы от директоров школ. Поэтому мы настаиваем: не должен детский психолог относиться к Министерству образования и науки, он должен быть от Министерства здравоохранения. Он не должен получать зарплату у директора школы и отчитываться перед ним. А сейчас психолог идет на поводу у директора. Все боятся. Система плодит страх: директор боится руководства, учителя боятся директора. Ответственность и инициативу никто на себя брать не хочет, все действуют по указке. На детей от этой системы веет ледяным холодом. Взрослые озабочены не их бедами, а реакцией своего руководства. Безынициативность доминирует в любой сфере – от сердца, от души никто ничего не делает. А дети очень чувствительны к равнодушию, неискренности, безразличию. Ребенка в этом не обманешь. Но если взрослый человек понимает зависимость психологов и учителей от нашей системы, то ребенок не поймет. Ребенок будет принимать все на свой счет. Он будет думать – это из-за меня. В Павлодаре подали заявление о сексуальном насилии в отношении ребенка. Расследование тянулось почти два года. Девочка не выдержала, выпрыгнула с девятого этажа. Она выжила. Мы сейчас, как можем, помогаем. Но это травмированный ребенок во всех отношениях, она инвалид первой группы. Сколько теперь надо усилий, чтобы поставить ее на ноги?

– Как можно улучшить ситуацию?

– Вариантов много. Надо обязательно работать с населением. Мы подали заявку, что хотим проводить лекции в школах города Алматы. Но нас так и не допустил департамент образования. Они не говорили: «Нет, мы вам не разрешаем». Они говорили: «Ой, мы сейчас заняты, у нас такие мероприятия». Мы просили: «Дайте хотя бы с родителями поговорить, потому что мы приведем им реальные примеры из жизни. Родителям это надо знать».

У нас в Нур-Султане девочку с моста сняли – 15-летнюю. То же самое! Все один в один, как в случае в Алматы. Мальчика привлекли, год условно дали. Но ведь и девочке надо четко дать понять, что она ни в чем не виновата. В каждом полицейском кабинете на ребенка должны посмотреть добрыми глазами и сказать: «Будем разбираться, но твоей вины тут нет». Вот если бы у каждого полицейского в мозгу была такая зарубка, что пострадавшую надо успокоить. Но нет же, у нас все делается для того, чтобы обвинить жертву. Девочки сидят в полиции и доказывают, что их изнасиловали.

– Так как же быть? Получается, что слишком жесткое наказание за сексуальные преступления провоцирует безнаказанность?

– Нам надо продумать возрастную градацию. За рубежом совершеннолетие отсчитывается с 21 года. Если насильнику 25 – тут уж понятно, что он все делает осознанно. Если 19 – похоже, что тинейджер вообще мало что думает, он движим тестостероном. Но если мы заглянем в базу данных педофилов, то увидим, что там зарегистрировано 152 преступника. Там 18–19-летние юноши по подобным преступлениям осуждены на 2–3 года условно. Найдете даже изнасилование 4-летнего ребенка. Дали пять лет ограничения свободы, потому что насильнику 18 лет. Судьи все равно стараются «вытащить» этих мальчиков, увести их от наказания. Я не считаю это правильным. Наказание должно быть адекватным.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале