Что не так с цифровизацией в Казахстане?

Опубликовано: 26 Августа 2020 Автор: Ярослав РАЗУМОВ | Алматы
Что не так с цифровизацией в Казахстане?
itewiki.fi
просмотров 2143

Ирина Ковальчук работала инженером на предприятии, производившем оборудование для запуска боевых и космических ракет с «Байконура», создала и возглавила инновационный кластер, строила бизнес-единицы с нуля в России и планировала реализовать множество проектов в сфере IT и инженерии в Казахстане. И теперь собирается уехать в Узбекистан – сделать все то, что не получилось раньше. Ее профессиональная судьба показательна и драматична. И драматична не столько для нее, сколько для нас, казахстанцев.

– Ирина, расскажите о вашей работе до того, как оказались в Казахстане.

– Родилась и выучилась в Украине. Работала на большом предприятии, в спецотделе, который был головным и единственным на всем постсоветском пространстве создателем подъемно-транспортного оборудования всех космических и оборонных стартов, например, «Протонов» и «Зенитов». Все сотрудники нашего отдела имели допуск к государственной тайне и очень высокий уровень профессиональной подготовки, который требовалось неустанно повышать.

ирина ковальчук - 2.jpg

– Но ученой степени у вас нет?

– Я закончила аспирантуру в Днепропетровске, когда дело дошло до защиты, мне стали говорить о деньгах. Это не мой путь, отказалась. Открыла свою компанию, областью деятельности которой был инженерный консалтинг и выполнение НИОКР на заказ: мы разрабатывали 3D-модели, конструкторскую и технологическую документацию для производственных предприятий с использованием САПР (систем автоматизированного проектирования), обучали инженерно-технических сотрудников, выполняли автоматизацию бизнес-процессов промышленных предприятий и учили проектному менеджменту. Много чего делали, но я никогда не бросала заниматься инженерией. С таким багажом оказалась в Казахстане.

– А что привело вас к нам «на Целину»?

– Вдохновилась госпрограммой «Цифровой Казахстан». Летом 2018-го приехала, открыла свою компанию, пригласив в нее местных ребят, в качестве соучредителя – очень уважаемого ученого. «Цифровой Казахстан» вдохновляет специалистов до того момента, пока не начинаешь вникать в суть. Читаешь – все прекрасно! Поддержка малого и среднего бизнеса, развитие общества посредством цифровизации, акиматы дают гранты… Потом оказалось, что формально гранты можно получить, а фактически – крайне непросто. Тогда я решила применить уже опробованную в Украине стратегию – работу с вузами по обучению преподавателей и студентов системам автоматизированного проектирования и цифровизации бизнес-процессов образования. И вообще, партнерства в реализации стартапов. Отправила письма во все технические вузы Казахстана, а заодно и в соседний Бишкек. И первым откликнулся Кыргызский государственный технический университет. С тех пор сотрудничаем с ним. Из десятков казахстанских университетов отозвались три – из областей. Ни алматинские, ни столичные вузы наши предложения не заинтересовали…

– А что конкретно вы предлагали казахстанским партнерам?

– Обучение перспективным направлениям в сфере инженерии. Например, переходу предприятий с обычной работы на формат цифрового производства. У них сразу появляется возможность контролировать и управлять всеми бизнес-процессами на предприятии, по сути, получается «завод в смартфоне». Сотрудничество в создании R&d-центров внедрения цифровых технологий в промышленность. Это такая инновационная система на базе вуза и нескольких промышленных предприятий, как бы технопарк, бизнес-инкубатор и кластер в одном лице, причем в цифровом формате. Фактически это цифровые научно-исследовательские центры, позволяющие малым и средним предприятиям готовить документацию в «цифре», разрабатывать и испытывать опытные образцы своей новой продукции. Еще предлагали обучение преподавателей вузов проектному менеджменту и работе с различными САПР. Причем мы договорились с нашими партнерами, что программное обеспечение бесплатное, оплачивать вузам надо было только наши услуги по обучению. Это было бы вдвойне полезно, потому что я не видела инженерных дипломов в Казахстане, где полностью используются САD-САМ-САЕ-СAPP- cистемы и в свою очередь предприятия используют нелицензионное программное обеспечение, а сотрудники учатся самостоятельно как могут. Государственным структурам и малому бизнесу мы предлагали реализовать наш проект умной остановки.

– Это что такое?

– Остановочный комплекс для городских жителей, ожидающих общественный транспорт. Мы разработали его в форме юрты в стиле хай-тек. Остановка оснащена кнопкой вызова полиции, системой кондиционирования, солнечными перовскитными панелями, чтобы объект был автономным в энергетическом плане. Предусмотрен интерактивный пол, на котором будет транслироваться реклама: в нашей концепции предусмотрено, что малые предприятия могли бы предлагать свою продукцию в виде маркет-плейс, чтобы человек, пока ждет транспорт, мог сделать онлайн-заказ с доставкой на дом. Это было еще до пандемии, в 2019 году, а в нынешних карантинных реалиях мы доработали проект и предусмотрели в комплексах обеззараживающие устройства. Остановка может вместить объекты малого бизнеса, которые торгуют газетами, водой и подобными мелочами. Для сравнения – в Новосибирске реализуется программа по установке умных остановок, а все ларьки, которые сейчас есть, будут закрыты, – они не вписаны в концепцию. А у нас можно и автоматы разные ставить, и торговать. Срок окупаемости, если говорить чисто о себестоимости, составлял восемь месяцев, если с нашей небольшой прибылью, то год. У такого проекта есть и своеобразный пиар-эффект – представьте реакцию детей, молодежи! Это будет повышать интерес к цифровым возможностям за пределами игр на гаджетах.

– И что стало с этой идеей? Увидят казахстанцы такие умные остановки в виде юрт?

– Мы не можем запустить проект без опытного образца: с точки зрения инженерии нужно предлагать на рынке опробованный проект. Поэтому нужен грант, чтобы по нашему 3D-проекту сделать пилотный образец. Кто его даст? А взять кредит в банке мы не можем, не имея залогового имущества.

2.jpg

– Ваши контакты с теми немногими откликнувшимися вузами привели к какому-то сотрудничеству?

– Недолгому и неглубокому. Но неожиданно меня пригласили в агротехнический вуз в Нур-Султане. Заявили, что готовы «предоставить все условия для реализации того, о чем в письме написано». Я приехала и не увидела ни одного технаря-практика. Зато было очень редкое оборудование (3D-принтеры, сканеры), которое простаивало как музейные экспонаты. Не впечатлило меня это все, но сказали, что у них мы сможем реализовать проект R&d-центра внедрения цифровых технологий в промышленность.

Не вдаваясь в детали, скажу, что этого не произошло. Опыт оказался негативным, в июне я уволилась из вуза, доведя своих дипломников до выпуска. Нам с ними удалось отработать опыт выполнения дипломов в форме стартап-проектов, они заняли первое место в Казахстане на конкурсе «Цифровые решения для контроля транспортной системы по допуску к газоопасным участкам разработки» в ассоциации Kazenergy. При том, что комплектующие на макет стенда мы покупали за собственный счет.

– Вы пытались сотрудничать и с субъектами бизнеса в Казахстане. Что им предлагали?

– Пытались. Мы еще с 2018 года начали сотрудничать с российской IT-компанией, которая предлагает перевод производства в формат умного цифрового производства. Это киберфизическая система, позволяющая на каждый станок установить определенные датчики и оборудование. В результате все данные о фактической работе оборудования выводятся сразу на ноутбук руководителя или на стационарный монитор, который можно поставить прямо в цехе, то есть в реальном времени отслеживать производственные процессы буквально «от станка» и моментально принимать решения. Отправили предложение многим казахстанским промышленникам, ни от кого отклика не получили. Потом один известный алматинский завод заинтересовался, отправил к нам на обучение двух сотрудников, но тут ввели карантин.

Запущен проект по повышению цифровой грамотности госслужащих
читайте далее

Еще мы предложили сделать для промпредприятий кооперационный маркет-плейс: они могли бы обмениваться между собой данными о свободных производственных мощностях, размещать заказы прямо на этой платформе и здесь же продавать продукцию. Это ведь даст главное – возможность увеличить продажи и сократить производственные издержки. Такой опыт эффективно представлен в Татарстане, чтобы не быть голословной, приведу цифры по работе платформы «Иннокам про» – сумма завершенных сделок там превысила 59 млн рублей. Но здесь это тоже оказалось никому не надо. В одной организации, которая, казалось бы, должна быть в этом заинтересована, мне едва ли не открытым текстом сказали, что это не всем здесь нужно.

– Может, ваши предложения были слишком дороги?

– Не стану вдаваться в коммерческие аспекты, но поверьте – нет. Я ведь не первый день на рынке. И потом, мы предлагаем то, без чего уже сегодня бизнесу и вузам работать очень сложно. А завтра будет невозможно. Особо-то никто с предложениями в этих сегментах рынка в Казахстане не активничает. Здесь вопрос не в цене, а в казахстанских собственниках. Не скажу, что они слабые топ-менеджеры с точки зрения экономики, но эффекты от таких решений зачастую не просчитывают. В Украине, когда я встречалась с директором производства, мне не нужно было проводить технический ликбез, рассказывая для чего ему нужна цифровизация. А здесь «цифру» воспринимают как-то абстрактно. Спрашиваю руководителя одного успешного завода в Алматы: на какие экономические показатели производства вы хотите выйти с помощью цифровизации производства? Он мне: мы над этим еще не задумывались. А зачем тогда вы о цифровизации говорите?

3.jpg

– И чем в итоге ваша компания стала заниматься? Что на нашем рынке востребовано?

– Мы сейчас единственные на местном рынке, кто предлагает комплексные программы переподготовки для ИТР и сотрудников технических вузов для работы в современных реалиях. Они апробированы в Украине и России совместно с ведущими вузами. Интересно это оказалось только предприятиям в Северном Казахстане, работаем с ними. Еще я уже сама по себе, не в контексте фирмы, разработала и внедрила курс «Цифровая экономика» в известном вузе. На этом фоне получила предложение из Узбекистана возглавить частный технопарк и стать советником в министерстве инноваций.

– Примете это предложение?

– Ну я же в первую очередь инженер и управленец. Я отправила в Ташкент все те проекты, которые предлагала в Казахстане. Мне удалось быстро достичь понимания необходимости их реализации.

– У нас много говорят об Индустрии 4.0, но насколько реально ее запустить в Казахстане?

– Многие не понимают, что это такое. Цифровая экономика в целом – это экономика знаний, когда они посредством технологий становятся общедоступными. Тогда любой человек на их основе может создать что-то новое. То есть мы говорим о применении лучших практик предприятиями и вузами, которые готовы к этому. Но в условиях сырьевой модели экономики запустить все это сложно. В ЕС этим начали заниматься с 2000 года. В Казахстане сейчас практически все предприятия на уровне индустрии 1,5 по шкале германского института Фраунгоффера. В лучшем случае у них автоматизирована бухгалтерия. И вопреки тому, что говорится, многое делается не так. Например, почему-то сферу цифровизации промышленных предприятий само государство отдает крупным вендорам или известным зарубежным компаниям, а не малым и средним местным IT-компаниям. А как тогда должны развиваться стартапы и такие компании, как наша, если у нас нет рынка?

Сначала у государства должен сформоваться курс на экономику знаний, фактически, а не на словах, должна заработать система защиты интеллектуальной собственности. Пока этого нет, цифровизация – это только модная фишка, о ней публично много говорят, но мало кто в нее верит. Вот характерный пример. В одном казахстанском вузе я преподавала робототехнику и столкнулась на уровне администрации с таким отношением: зачем студентов качественно учить робототехнике, если они все равно в Казахстане не будут востребованы как робототехники? Еще одна проблема: в контексте коммерциализации в IT-бизнесе казахстанское законодательство в части предоставления льгот и помощи IT-компаниям и стартапам уступает, например, кыргызскому.

– Неужели?

– Да, вот ваша реакция характерна – многие в Казахстане это не могут представить. А Бишкек и Ташкент – это две площадки в регионе, где программисты могут успешно выводить свой софт на мировой уровень. И там немало эффективных специалистов из разных стран. В Узбекистане это еще переплетается с инженерией: строится много современных производств, сразу ориентированных на экспорт. Там работает научный акселератор – за государственные деньги отрабатываются пилотные проекты и внедряются в промышленность. В Бишкеке в вузах качество преподавания технических дисциплин выше, чем в Казахстане. Может быть, из-за того, что там было много советской оборонки. Не скрою, сама была удивлена, когда столкнулась. Кстати, бывает, что ваши специалисты уезжают туда защищать кандидатские диссертации. Некоторые из моих студентов уже получили предложения и скоро переедут туда работать, потому что в Казахстане не нашли точки приложения сил, здесь нет возможности коммерциализации знаний. Интересно, что при этом в Казахстане есть ученые с хорошим индексом Хирша, которые успешно внедряют свои разработки, сотрудничают в этом со своими способными учениками, но это как-то точечно. Основная масса преподавателей вузов работает как учителя в школе – дали какой-то материал, и все. А традиции доводить научную работу до коммерциализации нет.

– Откуда все эти проблемы? В чем системно недорабатывает Казахстан? Вы говорите о технопарках как причине успехов в Узбекистане – у нас есть технопарки. О советской оборонке как базе успехов в Кыргызстане – в Казахстане ее было очень много. Что у нас не так?

– Система не выстроена на качественный результат. Ни в одном звене: вуз, производство, инфраструктурные организации, институты развития. Все работает на процесс, в основном, на пиар и получение финансирования, а не на осязаемый итог. Наверное, в такой большой стране, как Казахстан, это решаемо, но для этого нужна воля.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале