просмотров 1105

Очерк длиною в жизнь

Опубликовано: 27 Декабря 2016 Автор: Виталий ЭНГОЛИ | Алматы
Очерк длиною в жизнь

Когда отличница Валерия Маричева, дочь педагога и железнодорожника, училась в талдыкорганской школе и еще не получила своей золотой медали, я уже был знаком с ее будущим мужем Владимиром Чекалиным.

Меня, ученика и секретаря комсомольской организации алматинской средней школы № 41, и Володю, тоже комсомольского активиста и студента биофака КазГУ, как и некоторых других комсомольцев, умевших рисовать карикатуры и писать сатирические стихи, постоянно приглашали на районные, городские и областные комсомольские конференции. Из доклада и выступлений мы выбирали критические факты и рисовали на больших листах карикатуры, которые вывешивали в фойе. Рисунки и едкие тексты пользовались шумным успехом. И мы этим очень гордились.

Володя и Лера познакомились и поженились в университете, жили у его родителей, которые владели казенным особняком в центре Алматы на улице Джамбула. Там теперь стоит многоэтажный дом.

Валерия быстро стала своей, была любима свекром и свекровью.

С грустной улыбкой она вспоминала эпизоды совместной семейной жизни, например, как Борис Чекалин, известный в свое время карикатурист, главный художник сатирического журнала «Ара» («Шмель»), по вечерам устраивался у телевизора и засыпал. Когда телевизор выключали, он просил не мешать ему смотреть передачи, а через некоторое время снова начинал храпеть.

Свекровь Леры занимала высокую должность в алматинском градоуправлении. Так что молодожены ни в чем не нуждались.

Владимир после КазГУ защитил кандидатскую диссертацию, всю жизнь работал в противочумном институте, причем много времени проводил в экспедициях. «Как на войне», – проводил он аналогию со своими полевыми буднями.

Жили мирно, без потрясений и ссор. С Лерой невозможно было ругаться: такой открытой, приветливой и доброй она была. Супруги воспитывали сына Сережу, который пошел по стопам отца и тоже стал биологом, кандидатом наук, а впоследствии мужем падчерицы бывшего главного редактора «Ленинской смены» Евдокии Наливайко.

Как водится, Валерия стала Чекалиной, но под материалами в печати всегда ставила свою девичью фамилию Маричева – теперь как псевдоним.

В «Ленинскую смену» мы с Лерой пришли в одном и том же 1956 году, я из КазГУ, она – из журнала «Простор», где поработала некоторое время после окончания университета.

В маленьком сплоченном коллективе недоброжелателей, а тем более врагов не было. Дружили практически все. У Леры был свой круг особенно близких: Е. Еланчик, И. Боронаева, С. Аксенова, П. Деражинский...

Встречает всемирный фестиваль...

В 1957 году на VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов и III Спортивные игры молодежи в Москве из редакции отправились несколько человек: редактор В. Ларин, зав. отделом В. Чекалина, собкор А. Розанов, и я – литсотрудник В. Энголи.

В оперативной информации конкурировать с ТАСС было очень сложно, поэтому группа спецкоров снабжала редакцию зарисовками и очерками.

Несомненно, самым маститым среди нас был Адриан, но Лера переплюнула его, выдавая интересные материалы один за другим. А Розанов, давно не бывавший в Москве, писал мало: он встречался с друзьями, посещал знакомые места.

Впрочем, в одном месте – дворе дома № 3 в Карманном переулке, где прошло его детство, – он бывать не любил. Там в 30-е годы Адриан стал свидетелем страшных репрессий.

Он как-то рассказал нашему общему другу журналисту Новомиру Лимонову:

– В пятой квартире жил Каменев, там бывал Зиновьев, в третьей – Левертов, во второй – Зак, потом – Волков, замнаркома пищепрома, дочь Галины Серебряковой Зоря жила со вторым мужем Григорием Яковлевичем Сокольниковым, заместителем Литвинова и послом в Лондоне. А дружила она с Ветой Гамарник, та тоже жила поблизости. Когда ее отец застрелился, Вета, очень красивая, как говорят теперь, ухоженная девочка, плакала в нашем дворе, и все ее утешали.

Новым поколениям фамилии этих людей мало о чем могут говорить. Многие из них – старые большевики, занимавшие видные посты, были расстреляны, сосланы и только после смерти Сталина реабилитированы.

Галина Серебрякова долгое время провела в ссылке в Джамбуле. Для Валерии она была человеком, о котором можно написать интересный материал, но, к сожалению, у нее так и не получилось это сделать.

Мой сын Сергей много лет назад принимал участие в съемке кинофильма о Галине Серебряковой в Москве. Галина Иосифовна посетовала, что у нее не осталось ни одного экземпляра ее собрания сочинений. Вернувшись в Алма-Ату, Сергей выслал ей тома из нашей домашней библиотеки. В ответ он получил телеграмму с благодарностью, а вскоре пришло сообщение о кончине этой мужественной и обаятельной женщины.

С нами в Москве на фестивале был и Валентин Осипов – будущий ленсменовец, потом направленный в ЦК ВЛКСМ, работавший редактором газеты «Молодой целинник», главным редактором издательства «Молодая гвардия», заместителем редактора журнала «Знамя», директором издательства «Художественная литература». Это по рекомендации, в том числе и Леры, Валентин, выпускник истфака КазГУ и преподаватель техникума в Лениногорске, был приглашен в аппарат «Ленсмены».

Позже Лера гордилась этим:

– Какие кадры вырастила наша газета!

Модник от «Салтанат»

Дружба связывала Валерию со многими людьми, о которых она писала сначала в «Ленсмене», потом в «Советской культуре». Это Газиза Жубанова, Булат Аюханов, Нурмахан Жантурин, Асанали Ашимов, Азербайджан Мамбетов, Бибигуль Тулегенова, Ермек Серкебаев... Среди них был и Анвар Алимжанов – товарищ по университету и коллега.

2.jpg

Не только в Алма-Ате, но и в Москве, куда корреспондентов довольно часто приглашали, Анвар выглядел довольно модно:

– Пижон! Где костюм оторвал, Анварчик? Небось во Франции? А ботинки поди из Бразилии?

– От «Салтанат», – отшучивался Алимжанов, называя алматинский фирменный магазин, куда присылали на продажу лучшие образцы своей продукции республиканские предприятия легкой промышленности, – вспоминала с улыбкой Валерия один из своих диалогов с Анваром.

Но не только о великих и знаменитых писала она. Среди ее героев были люди такие же светлые, как и она сама. От них, как и от нее, исходили доброта, тепло, легкий добрый юмор. Она писала о работнице алматинского завода железобетонных изделий Марии Фролковой, вставшей на защиту девушек, безосновательно обвиненных в хищении, о молодых тружениках Казахстанской Магнитки, ищущих свое место в сложной жизни, о болгарах, работающих в Темиртау. Кстати, одна из болгарских комсомолок Дуся Цанкова познакомилась с Лерой в одной из ее командировок, активно сотрудничала с редакцией, а потом была принята в штат. Позже Дуся вернулась в Болгарию и при встречах с ленсменовцами, приезжавшими туда на отдых, тепло вспоминала работников редакции молодежной газеты.

Среди героев материалов Леры были талантливый поэт с трудной судьбой Юрий Фатнев и учитель и художник Василий Манзя.

Валерии нравилось бывать там, где кипела жизнь, и писать об этом.

Например, она ездила в Павлодар, где первого секретаря обкома комсомола Сергея Литвиненко, искавшего новые интересные формы работы с молодежью, обвиняли бог знает в чем, как и дерзавшего главного режиссера Павлодарского драмтеатра Владимира Кузменкова. Лера старалась всегда быть на стороне новаторов.

Материалы эти печатались в «Ленинской смене», а позже в «Советской культуре» и, как правило, получали широкий резонанс. Но в редакции были противники «социалистического реализма» в публикациях, и они критиковали статьи на летучках. Особенно старался Герман Максимов, заведующий отделом рабочей молодежи, которому нужны были конфликты, повышающие, по его мнению, читабельность издания.

В ту пору было модно вести споры о вымысле и домысле в материалах, особенно в очерках. Проще говоря, сколько можно было приврать.

Лера всегда говорила, что ради читабельности, красного словца, так называемой конфликтности некоторые журналисты так путали и перевирали факты и события, что после них трудно было разговаривать в командировках с людьми. Они встречали корреспондентов настороженно, порой даже враждебно.

– Нельзя так, – резюмировала Валерия.

Добросовестность и объективность были ее принципами в творчестве и повседневной работе.

– Ну что это за ответ, – выговаривала она своей сотруднице Аксеновой, ответившей автору: «Ваши стихи не пойдут, присылайте еще».

Лера была прекрасным журналистом, у нее уже училась молодежь, но в то же время она постоянно училась сама.

"Турецкий марш" в Армению?

Лера училась в том числе и тонкостям межнациональных отношений.

Она рассказывала, как накануне поездки в честь одного важного события в Армению в репертуар оркестра казахских национальных инструментов предложили включить помимо прочих произведений и «Турецкий марш» Моцарта. На это секретарь ЦК Компартии Казахстана С. Н. Имашев, с трудом скрывая негодование, спокойно сказал:

– Вы что, с ума сошли? В Армению «Турецкий марш»? Вы что, думаете, там забыли про события 1915 года?

О тонкостях и сложностях национальных взаимоотношений Валерии приходилось говорить некоторым ее московским коллегам, краснеть и извиняться за их бестактность и путаницу.

Лучшие материалы из газет и журналов потом входили в сборники.

Свою первую книгу очерков «Обычное необычное», вышедшую в 1963 году, Лера подарила мне с надписью «Только Энголи, никому боле! Ни в коем случае. Автор». Потом были еще три книги. Последняя «Пошла муза на базар» была посвящена культуре и экономике.

Лера сожалела, что рыночные отношения затмили культуру, что спор между физиками и лириками, который одно время был популярным и актуальным, потерял смысл, потому что закончился в пользу юристов и экономистов. Хорошо ли это? Конечно, нет. И она вспоминала известную реплику Козьмы Пруткова о том, что специалист подобен флюсу. Однобокость ведет к бескультурью, которое стало проявляться не только в повседневной жизни, но и в значительно больших масштабах. Например, Леру, как и многих горожан, покоробило, когда в Алматы через несколько недель после открытия бульвара сломали скамейки, похитили фонари и изящную скульптуру аиста с грудным младенцем в клюве. Это варварство не вызвало резкого осуждения в печати и, судя по всему, прошло не очень болезненно для властей и правоохранительных органов.

Как-то один из кандидатов в депутаты городского маслихата в своей предвыборной программе похвалился, что принимал участие в благоустройстве одного из алматинских скверов. Но работа эта была непродуманной – во время «благоустройства» были вытоптаны газоны и вырублены деревья. Лера тогда воскликнула:

– Ну как за него голосовать?! Что дает его деятельность культуре города? На бумаге, видимо, было красиво, а на деле больше вреда, чем пользы!

Но писать об этом уже не стала: она сильно болела и не делала свое мнение достоянием общественности. А жаль.

Мне кажется, почти до конца своих дней Валерия сохранила привычку останавливать своих коллег в коридоре и на улице, чтобы поделиться творческими задумками, прочесть отрывки из своего будущего очерка или корреспонденции и по выражению лица собеседника или интонации в голосе судила, удались ли ей эпизод, фраза и материал в целом. Выслушав мнение, она могла поспорить. Серьезным аргументом было произнесенное с укоризной:

– Да ну тебя!..

И это была в свое время почти крылатая фраза, как визитная карточка московской телеведущей Тины Канделаки: «Да ла-адно!».

Не очень-то избалованная наградами и вниманием в последние годы жизни, заслуженный работник культуры Казахстана Валерия Чекалина скончалась 20 мая 2012 года. Ее скромно похоронили на Бурундайском кладбище Алматы рядом с убитым несколько лет назад 26-летним внуком Дмитрием, который хотел и старался, но так и не стал крупным бизнесменом. Ей был 81 год.

– Ты заходи, старик, – попросил меня ее муж Володя, – посидим, повспоминаем, адрес знаешь.

Не получилось…


Читайте также
Улыбка дня от Игоря КИЙКО
У автора было чело, засиженное музами...
218 0 0
Улыбка дня от Игоря КИЙКО
Нужно говорить громко, чтобы тебя услышали. Нужно говорить тихо, чтобы тебя послушали.
154 0 0
Улыбка дня от Игоря КИЙКО
Бизнес – это искусство извлекать деньги из чужого кармана, не прибегая к насилию.
151 0 0
Улыбка дня от Игоря КИЙКО
Юное поколение не только знает сегодня о сексе больше, чем я знал в их годы, но даже больш
335 0 0