просмотров 2827

Вадим Борейко: образ лирического героя не всегда совпадает с моим коммунальным рылом

Опубликовано: 26 Февраля 2016 Автор: Татьяна КУАН | Алматы
Вадим Борейко: образ лирического героя не всегда совпадает с моим коммунальным рылом
©ЭК/Андрей ХАЛИН

Им восхищаются, его недолюбливают, уважают и побаиваются, ценят за талант и корят за упертый характер. В свои 50 с лишком он по праву считается легендой казахстанской журналистики, а его имя – брендом и синонимом качества. Впрочем, сам он ко всем успехам и неудачам в жизни относится с иронией. Вот и его собственные мемуары вышли по-детски озорными, но по-взрослому колкими. Такими, как их автор – Вадим Борейко.

10 марта в Алматы состоится презентация новой книги Вадима Борейко «Котелок», изданной при поддержке частного фонда Досыма Сатпаева. Назвать ее мемуарами в привычном для читателя смысле нельзя. Скорее, это шутливые воспоминания с глубоким подтекстом, или, как говорит сам автор, приключения журналиста, на глазах которого сначала писалась история СССР, а потом и независимого Казахстана.


«В быту я человек тяжелый»

– Вадим Николаевич, в предисловии к книге вы написали, что не советуете студентам опираться на нее при подготовке к экзамену по новейшей истории Казахстана. Почему? И на кого в таком случае рассчитан «Котелок»?

– Прежде всего книга рассчитана на ее автора. Ну и на тех, кому она будет интересна. На тех, кто привык к моим постам в «Фейсбуке» и кто любил мои колонки в газете «Время». Рад, что такие читатели у меня еще сохранились. А предостерег студентов потому, что в некоторых главах есть примеры, так сказать, альтернативной истории Казахстана, отличной от официальной. Хотя задачу написать учебник я перед собой не ставил.

– Как вы думаете, после выхода книги в свет вы услышите больше критики или похвалы?

– Дай Бог, если будет критика, потому что больше всего опасаюсь, что книжка пройдет незамеченной. За много лет работы в прессе понял, что успех у читателя – субстанция малопознаваемая. Бывало, приготовишь по всем рецептам настоящую газетную сенсацию. Вроде все в ней есть – и жареный факт, и актуальность, и эксклюзив, и оперативность, но нет – не выстреливает. А иногда походя поставишь материал, не придавая ему особого значения, и он взрывается «бомбой», народ сходит с ума. Так что не могу сказать, что разгадал секрет читательского успеха.

– «Котелок» написан колко, иронично и очень легко. Умение посмеяться над самим собой было в вас всегда или это качество пришло вместе с жизненным опытом?

– Одна девушка на заре моей юности сказала, что больше всего в мужчинах ценит самоиронию. С тех пор сознательно это качество в себе взращивал, но больше на письме. В жизни оно часто мне изменяет. В быту я бываю человеком тяжелым и даже неприятным. Жена меня ругает, что я вечно чем-то недоволен и на всех обижаюсь. Так что образ лирического героя не всегда совпадает с моим коммунальным рылом (смеется). Что же касается легкости, как вы говорите, написания, то эта книжка ведь не писателя, а журналиста. В чем отличие? Для писателя бог, царь и воинский начальник – это он сам, его фантазии, мысли, его личная шизофрения. А для журналиста главное – это его величество факт и симпатия публики. Если хочешь, чтобы твое СМИ было продаваемым, то обязан нравиться аудитории. Поэтому изволь писать так, чтобы читать тебя было не только понятно, но и приятно.


Вытащить лодку на берег

– Мудрость и жизненный опыт нередко сравнивают с умением обходить острые углы, не доводить до конфликта, где-то промолчать. Все это не про вас. Вы всегда рубите правду-матку в лицо. Никогда не приходилось сожалеть об этом?

– Ну, я не всегда безбашенный, не в каждом своем поступке. Умею быть и осмотрительным. Хотя в моей жизни действительно хватало импульсивных решений. Но я никогда не жалею о них. Во-первых, это не поможет, а во-вторых, и это главное, почти все эмоциональные и необдуманные, на первый взгляд, поступки впоследствии оказывались для меня верными. Объясню почему. Вот ты плывешь в лодке по реке и не знаешь, куда она впадает. Сам думаешь, что в море, а она вполне может впадать в болото. Когда ты молод, глуп и делаешь что-то не так, твою лодку кто-то свыше сажает на мель или разбивает о камни, чтобы вернуть тебя на правильный путь, в другую реку. А когда становишься старше, то время от времени должен сам вытащить суденышко на берег, взобраться на холм и посмотреть, куда река впадает. И если видишь, что на горизонте не тот водоем, который ждешь, ты должен волоком перетащить лодку к другой реке, которая впадает в море.

В юности меня уверяли: сейчас ты работаешь на имя, а потом имя начнет работать на тебя. Я и впахивал, как папа Карло, наивно надеясь, что с возрастом галеры кончатся. Фиг! Чем старше становился, тем пахоты прибавлялось. Особенно на сайте. Та же газета или телевизионный выпуск новостей – конечный продукт: выпустил – расслабился. А сайт не кончается. Это прорва, и сколько туда ни кидай – все ему мало. И вот когда работаешь бесконечно и не остается времени на самого себя, то получается, что ты проживаешь чью-то чужую жизнь. Наверное, именно в этом глубинная причина моего ухода с последнего места работы. И главная причина, почему так по кайфу мое нынешнее состояние. Живу, наконец, для себя: закончил книжку, начинаю новую, делаю сетевой проект, хожу в спортзал, смотрю в изобилии кино, сплю сколько хочу.


«Свобода в соцсети приходит нагая»

– В «Фейсбук» вы ворвались четыре года назад, и сегодня у вас почти пять тысяч подписчиков. На своей странице вы активно комментируете происходящие в стране события и делитесь историями из собственной жизни, часть из которых даже вошла в вашу новую книгу. Какую роль вы отводите соцсетям в казахстанском информационном пространстве, и смогут ли они когда-нибудь заменить масс-медиа?

– Есть вертикаль власти, а есть горизонтальная жизнь, которую отражают соцсети. Пока что это главным образом инструмент самовыражения и та самая свобода слова, которую мы так хотели. Свобода, как известно, приходит нагая, и все прелести этого стриптиза мы наблюдаем именно в соцсетях: холивары, троллинг, несанкционированное включение в группы, баны и расфренды, туалетолуки, обсценную лексику, оскорбления оппонентов и лютую нетерпимость к чужому мнению, противоречащему твоему. Но в то же время сегодня в них создается то, чего не удалось сделать off-line, – прообраз гражданского общества, простите за пафос. Ну, или намек на него. Посмотрите, как мгновенно в social media возникают массовые кампании протеста или поддержки. С одной стороны, это бывает немножко смешно: каждый блогер считает священным долгом срочно отметиться по трендовой теме и вставить свои «пять копеек», типа – все побежали, и я побежал. А с другой, мы видим, что это имеет эффект. Что, кстати, на днях признал аким Алматы. Горакимат завел в «Инстаграме» страницу и уже реагирует на сигналы из сетей – незаконную АЗС готовятся снести, обещали разобраться с вырубкой деревьев у ресторана, выкладывают фотоотчеты о проделанной работе. То есть соцсети – большая сила. Но почему они не заменят профессиональные медиа? В сетях немало профессиональных и ответственных экспертов, тексты которых украсили бы любое СМИ. Однако их, понятное дело, меньшинство. А что касается большинства… Вот у одного блогера в посте про советские времена читаю: «колбаса по рубль сорок». Задаю в комменте вопрос: «Это что за колбаса такая? Я докторскую помню по 2 р. 20 коп. и любительскую по 2 р. 50 коп.». Отвечает: «Я цену от фонаря написал». Представляю, что я сделал бы с сотрудником за такой ответ. А фейсбучник – в своем праве. Вот вам и разница между типичным блогером и профессиональным журналистом. Через СМИ вы получаете аутентичную и проверенную информацию, а соцсеть – забор, где можно написать и показать что угодно. Но тем не менее соцсети все-таки становятся инструментом влияния общества на решения власти.

– И порой больше, чем официальные СМИ...

– Да, эта точка уже, видимо, пройдена. И такие обнадеживающие примеры есть. Вспомните, как шквал возмущения в сетях помог довести до суда дело об избиении Алиби Жумагулова. Или совсем свежий случай – коллективное письмо членов группы «Журналисты в Казахстане» в «Фейсбуке» за четырьмя сотнями подписей в адрес Генпрокуратуры по поводу Сейтказы Матаева. На следующий день после него зампред Нацбюро по противодействию коррупции дал подробный комментарий по этому делу сайту Ratel.kz.

IAXA5660-2.jpg


«Все деспоты сентиментальны»

– В «Котелке» вы пишете, что мама была для вас мощным мотиватором. Когда в 15 лет вы поступали в МГУ, она вам говорила, что кроме как в ПТУ вас никуда не примут. А вы взяли и поступили с первого раза. То есть для вас кнут лучше пряника?

– Не столько кнут, сколько мотивация сделать назло, вопреки и доказать кому-то, а прежде всего самому себе. Когда мне было 10 лет, родители развелись, и мама воспитывала нас с сестрой одна. Она была очень сильным человеком и непререкаемым для меня авторитетом, поэтому я имел все шансы вырасти мамсиком. Наверное, потому и уехал учиться далеко от дома, а потом еще дальше – работать, чтобы сойти с орбиты мощного влияния матери. Останься я в Калининграде, судьба точно сложилась бы иначе.

– Многие, наверное, не знают, что в школьные годы вы занимались в театральном кружке и даже снялись в эпизоде фильма Алексея Германа «Двадцать дней без войны». В юности увлекались живописью и карикатурой. Если бы не карьера журналиста, в какой области вы могли бы себя проявить так же ярко?

– Не люблю я сослагательного наклонения… В детстве мне давались легко все предметы. Я без труда учился и, скажем, если была контрольная по математике, рассчитанная на два урока, успевал решить за это время три контрольные. Побеждал на районных олимпиадах по литературе, русскому, английскому, математике. А сейчас попроси меня отличить синус от косинуса… Но тогда все это не было для меня китайской грамотой. Может быть, математика помогла научиться соображать.

– Как вы любите говорить, котелки должны варить.

– Конечно.

– В журналистской среде вас знают как сурового и принципиального профессионала. Многие даже побаиваются. Но я недавно узнала, что всех собак и кошек, которые жили у вас в доме, вы с женой подобрали на улице. Как ваше амплуа железного человека сочетается с такой сентиментальностью и мягкосердечностью?

– Журналист Тулеген Байтукенов говорит, что все деспоты сентиментальны (смеется).


«Щас спою!»

– Когда вы собирались по распределению в Казахстан, научный руководитель отрекомендовал вас будущему редактору как выпускника способного, но пьющего. Творчество и алкоголь всегда идут рука об руку?

– Не вижу здесь прямой корреляции, но, наверное, алкоголь снимает какие-то блоки. У некоторых людей другие расширители сознания. Ровно 10 лет назад я издал книжку «Девять». Это сборник интервью с известными российскими деятелями культуры – Борисом Акуниным, Виктором Шендеровичем, Владимиром Сорокиным и другими. Я им всем задавал почти такой же вопрос. Среди них не было ни одного трезвенника. Но каждый отметил, что не использует алкоголь как допинг для вдохновения. По себе знаю: спиртное сбивает чувство меры и снижает критичность. Бывало, выпивши напишешь что-нибудь, кажется ах, как гениально, а утром перечитаешь – полный бред. То есть, когда делаешь что-то, относящееся не к рутине, а к творческой работе, мозги должны стоять на месте. Впрочем, сейчас тема выпивки для меня неактуальна: бросил. Я подсел на другую штуку – на диван. И не могу с него слезть. Потому что накрывает. Одеялом.

– Сейчас вы живете на вольных хлебах. Недавно сменили классическую стрижку на модный ирокез и записали клип на песню «Ты не пришла на новогодний бал» на английском языке. Что это – китч, стеб или просто продукт избытка свободного времени? Что вы хотели донести до публики?

– Серьезно анализировать свои хулиганские поступки – это полная шизофрения. Точно такая же, как рецензировать собственную писанину. Поэтому давайте сочиним такой ответ: клип можно рассматривать как часть кампании по продвижению моей книжки. Когда решил: «Щас спою!», – то поделился этим желанием со своим другом – режиссером Игорем Пискуновым. Он идею горячо поддержал и быстренько реализовал. Конечно, у меня ни голоса, ни слуха. Но когда все обставлено по-взрослому: профессиональная съемка, классные операторы, качественный звук, то люди всерьез начинают обсуждать, есть у меня голос или нет.

– Вы были самым маленьким в классе, и ваша первая учительница ласково называла вас «Борейчок». В душе вы остались тем самым мальчишкой?

– Меня уже довольно давно называют агашкой, но мне от этого звания не по себе. Зрелый возраст возник неожиданно, как бандит из-за угла. Конечно, от того мальчика мало что осталось. Но когда не включаю голову и делаю какую-нибудь глупость, то вижу, как он подмигивает мне.


 «Публика – девица балованная»

– Какой вопрос вы бы себе задали, если бы находились сейчас на моем месте в качестве интервьюера?

– Когда ты наконец на работу устроишься?

– Предложения уже есть?

– Есть, хотя не очень конкретные. Но пока я хотел бы продлить очарование полубезделья, которое меня настигло.

– Тем не менее в журналистском сообществе фамилия Борейко считается брендом.

– Бренд брендом, а кому нужен слон в посудной лавке? Ровно четыре года назад я был в идентичной ситуации фриланса, когда ушел из «Московского комсомольца в Казахстане». Тогда активно искал работу, но восемь месяцев не мог никуда устроиться. За исключением случая, когда Сейтказы Матаев (председатель Союза журналистов Казахстана. – Авт.) помог мне с контрактом и я на месяц уехал в Атырау, в газету «Ак Жайык». Там прилично заработал, и этих денег хватило, чтобы какое-то время содержать семью.

– То есть можно сказать о том, что в нашей журналистике невелик спрос на больших профессионалов?

– Профессионал профессионалу рознь.

– На профессионалов с характером, скажем так.

– На этот счет анекдот расскажу, почти по Островскому. Из Вологды в Керчь идет комик Счастливцев, а из Керчи в Вологду – трагик Несчастливцев. На перекрестке они встречаются. «Ну что, комик, – говорит трагик, – как дела?» – «Какие мои дела – премьер нет, бенефисов нет. Забыли. А у тебя, трагик?» – «Да тоже премьер нет, бенефисов нет. Помнят».

– А вы не боитесь, что вас когда-нибудь забудут?

– Если лежать на диване, то, конечно, забудут. Ведь, как сейчас модно говорить, надо быть в тренде. Понимать, что происходит, не быть замшелым «олдскульником» (терпеть не могу это слово, напоминает почему-то паскудника), оставаться современным. Тогда, может, и не забудут. Хотя публика – девица балованная.


P.S. Книга «Котелок» появится в продаже в сети «Меломан» в начале марта.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале

Читайте также
Улыбка дня от Игоря Кийко
О сколько нам разводов хитрых приносит телефона звук...
193 0 0
Улыбка дня от Игоря Кийко
Первую национальную программу по решению жилищных вопросов придумал Моисей
261 0 0
Улыбка дня от Игоря Кийко
Один ум хорошо, а два не положено по штатному расписанию
237 0 0
Улыбка дня от Игоря Кийко
Стоит лишь раз завести часы, как это придется делать постоянно
262 0 0