КАРМ ПРОТИВ КАРМЫ

Опубликовано: 26 Ноября 2018 Автор: Гульсум КУНЕЛЕКОВА | Алматы
КАРМ ПРОТИВ КАРМЫ
earth-chronicles.ru
просмотров 4422

Уровень бесплодия в Казахстане составляет в среднем 15%, и этот показатель не снижается. О том, как современная медицина может помочь семейным парам завести ребенка, ведущие ученые-репродуктологи обсуждали в Алматы в рамках X Международного конгресса «Современные подходы к лечению бесплодия. ВРТ: Настоящее и будущее».

В Алматы собрался, как говорится, цвет мировой гинекологии. Ведущие ученые в области репродуктивного здоровья, акушеры-гинекологи, представители центров ЭКО, андрологи, эндокринологи, генетики и молекулярные биологи из Беларуси, Бельгии, Великобритании, Германии, Израиля, Испании, Италии, Индии, Кыргызстана, Казахстана, России, США, Узбекистана, Украины, Таджикистана делились опытом и выступали с докладами.

на конференцию приехали специалисты в области репродуктологии из многих стран мира.JPG

Организатором конференции выступила Казахстанская ассоциация репродуктивной медицины (КАРМ), которая является ассоциированным членом Европейского консорциума репродукции человека. Поддержку мероприятию оказало Министерство здравоохранения РК. Кстати, сейчас обсуждается возможность более широкого финансирования минздравом программ ВРТ (вспомогательные репродуктивные технологии) за счет республиканского бюджета.

По словам экспертов, почти в 50% случаев бесплодие обусловлено патологией репродуктивной системы мужчины. В 30% случаев имеет место комбинированное бесплодие. В последние десятилетия в мире накоплен большой опыт лечения различных форм бесплодия. Большинство существующих методов успешно внедрены в Казахстане. За 23 года с момента открытия первой лаборатории ЭКО в стране освоены новейшие репродуктивные технологии лечения как женского, так и мужского бесплодия. В итоге в семьях, где супруги не могли завести потомство, за годы независимости родились 16 100 детей. Лечение пациенты получают как в государственных, так и в частных центрах по своему выбору. Только благодаря бюджетным программам в Казахстане в 2010–2017 годах родились более 1 800 детей.

Сейчас в Казахстане работает 25 клиник, использующих технологии ВРТ. При этом не менее 10% их пациентов – из 51 страны ближнего и дальнего зарубежья.

Вячеслав Локшин.JPG Мы точно не знаем, сколько пациентов с бесплодием в Казахстане, – говорит Вячеслав Локшин, доктор медицинских наук, профессор, член-корреспондент НАН РК, академик РАМТ, президент КАРМ. – Если подсчитывать примерно с 90-х годов, то каждый год армия бесплодных пополняется на 20 тысяч новых супружеских пар. Примерно половина из них нуждается в лечении с применением новейших ВРТ. Ежегодно количество программ ВРТ у нас растет на 10%. В передовых странах Европы делается около двух тысяч программ в год на миллион населения, тогда как в Казахстане – всего 420. Основная проблема сейчас – доступность программ. Большинство нуждающихся не могут оплатить даже две тысячи долларов, или 800 тысяч тенге (в среднем за одну программу ВРТ. – Авт.). Есть вопрос сохранения репродуктивной функции онкобольных. И мы тоже говорили об этом с нашим министром. Он спросил: «Какова цена вопроса?». Я ответил: «Цена вопроса – одна программа». Надо дать шанс и мужчинам, и женщинам, и детям – выделить деньги из госбюджета, чтобы после излечения от онкологии они могли рассчитывать на поддержку государства, как это делается во многих странах мира. И это не только заморозка ткани яичника, сегодня можно заморозить сперму, эмбрионы… Эти вопросы должны быть решены в рамках гарантированной помощи бесплатной медицины.

Также, по словам Локшина, КАРМ скоро займется масштабным исследованием детей, родившихся с помощью технологий ВРТ.

***

Более подробно о ситуации с бесплодием в Казахстане в интервью «ЭК» рассказала директор клиники «Health and Science «М1» (Астана), врач акушер-гинеколог высшей категории, репродуктолог Лэйла Чалова.

Лэйла Чалова 1.JPG

– Лейла Рашидовна, Вячеслав Нотанович сегодня говорил, что в Казахстане работает 25 клиник с применением ВРТ. С чем связана такая активность – растет уровень бесплодия или уровень нашей медицины, количество таких услуг?

– По статистике, в странах 15–17% населения фертильного возраста бесплодны. Никто не обращал на это внимания, больше внимания уделялось мужскому и женскому бесплодию, а виноватой всегда считали женщину. Но сейчас методы диагностики в мире улучшаются. Причины мужского бесплодия могут быть разными: генетические, образ жизни, влияние электромагнитных волн в наш век цифровизации и Интернета. Уже доказано, что эти волны негативно влияют на созревание семени. А сейчас молодые пары что делают? Родился ребенок, дают в руки ему телефон.

В Америке программа ЭКО стоит навскидку 20–25 тысяч долларов (это минимальная сумма), в Европе – до 10 тысяч, у нас – в среднем около 3 тысяч долларов США.

К нам обращаются 20-летние парни, у которых уже есть проблема со спермогенезом, то есть они естественным путем детей зачать не могут. Когда наступил период лапароскопии, направо-налево стали делать резекции яичников, часто назначать гормональные препараты. Это хорошо, но если они назначены грамотно и с нужной целью. А когда бездумно всем подряд делают лапароскопию, это может привести к женскому бесплодию.

Другая причина такой ситуации – беспорядочная, а также ранняя половая жизнь, сексуальная распущенность, аборты, половые инфекции.

Лет десять назад было проведено исследование контрацепции в странах СНГ, Европы и Америки. На Западе 80% принимали контрацептивные препараты, и небольшая часть ставила внутриматочную спираль. В странах СНГ, наоборот, только 10% пользовались контрацептивными препаратами, а 85–90% ставили спирали, причем часто сразу в роддомах после родов, что приводило к патологии матки, труб. В итоге с годами возникает бесплодие и появляется необходимость в проведении программ ВРТ.

Хотя, кроме ЭКО, есть и другие методы: к примеру, внутриматочная инсеминация (введение в цервикальный канал или матку женщины спермы мужчины, полученной заблаговременно вне полового акта. – Авт.), более внимательное лечение, более бережное отношение к репродуктивному органу.

Яичники – это не самовосстанавливающийся орган. То есть если его резецируют, то он не восстанавливается. В итоге возникла потребность в суррогатном материнстве, донорских ооцитах (яйцеклетках) и сперме. Все это приводит к тому, что открываются новые центры ВРТ. В том числе и наша клиника, так как есть большой запрос от общества. Мы открылись меньше года назад, в марте, и 16 ноября у нас уже родился первый ребенок – девочка в России, а 20 ноября на свет появилась двойня, родители – иностранцы.

Казахстан по уровню результативности программ ЭКО в мире стоит на 5–6 месте. На первом месте Македония, на втором – Молдова, далее Германия, Россия и потом мы.

– А почему приезжают из-за рубежа?

– У нас дешевле. Намного. Дешевле даже, чем в Украине, России, не говоря уже о странах Европы. К примеру, в Америке программа ЭКО стоит навскидку 20–25 тысяч долларов (это минимальная сумма), в Европе – до 10 тысяч долларов, у нас – в среднем около 3 тысяч долларов США.

– За счет чего такая цена у нас?

– Если взять стоимость оплаты сотрудников, докторов таких центров в Европе, то у них один прием стоит 400 евро. Лаборатории ничем не отличаются, у нас самые современные технологии, и уровень качества наших услуг не уступает европейскому. Казахстан по уровню результативности программ ЭКО в мире стоит на 5–6 месте. На первом месте Македония, на втором – Молдова, далее Германия, Россия и потом Казахстан.

Там есть нюансы в ведении пациентов. Если брать Европу, то во многих европейских странах запрещено переносить более одного эмбриона, а в Казахстане, России, странах СНГ разрешен перенос двух-трех эмбрионов. За счет подсадки большего количества эмбрионов, конечно, результативность лучше.

– Какая у вас статистика по обращаемости пациентов?

– С начала открытия мы провели примерно 150 программ ВРТ, обращаемость большая. Прошло меньше года, первые подсадки эмбрионов мы провели весной, и до конца года, а также в январе-феврале следующего года ждем рождения еще большего количества детей.

У нас же институт красоты очень хорошо развит. Женщина приходит в 45, а выглядит на 35, и она психологически не принимает свой возраст: «Как так, я не могу?».

– Из каких стран к вам приезжают?

– На моей практике были пациенты из Америки, Испании, Катара, Египта, России и других стран…

– Как часто обращаются казахстанцы и в каком возрасте?

– В основном наши и обращаются. За рубежом не все знают о таких возможностях в Казахстане, это нужно популяризировать. Что касается возраста, то много возрастных пациентов, много женщин в возрасте 40–45 лет. Молодежь тоже стала продвинутая: если у них 5–6 месяцев нет детей, они начинают обследоваться, в том числе проверяют сперму и так далее. Так что возраст пациентов разный, но возрастных стало больше.

– В связи с чем?

– Понимаете, женщина же у нас стала ориентированной на выполнение карьерного роста, возникает отложенное материнство. Она думает: «Я потом рожу». Не думая, что после 35 лет идет угасание репродуктивной функции. А она приходит к нам в 40. И потом, у нас же институт красоты очень хорошо развит. Женщина приходит в 45, а выглядит на 35, и она психологически не принимает свой возраст: «Как так, я не могу?».

Или, бывает, дети уже выросли, или единственный ребенок погиб, и родители хотят еще родить. Но в основном все-таки это отложенное материнство. К тому же у нас были сложные 90-е, когда никто не хотел рожать, немало женщин отложили это на потом и созрели только теперь.

Шухрат Миталипов и Лэйла Чалова-2.jpg

– Какие рекомендации вы можете дать уже состоявшимся родителям, а также молодым людям, чтобы сохранить репродуктивную функцию поколения?

– Может быть, это прозвучит высокопарно, но все-таки важно прежде всего морально-физическое здоровье. Молодым родителям нужно приучать детей, мальчиков особенно, к спорту, уделить особое внимание морально-нравственному воспитанию девочек. Ну и конечно, это правильное питание, минимизировать влияние гаджетов, просто больше общаться, разговаривать с детьми, уделять им больше времени. Все начинается с семьи. Какой храм у нас в голове, такой храм дает тело.

Раз человечество до этого дошло, значит, это угодно Богу. Судьба дает шанс человеку родить. Если ему не положено, то что бы мы ни делали, у него ничего не получится.

– Один из основателей вашей клиники – ученый с мировым именем генетик Шухрат Миталипов. В чем особенность его участия?

– Кроме того, что при его личном участии подбиралось оборудование, мы ожидаем, что на нашей базе будет создан научный центр со своей клинической базой, будут проводиться важные исследования, внедряться новые технологии. Вообще, могу сказать, что уровень наших казахстанских докторов ни на йоту не уступает западным. Конечно, есть нюансы в генетике, которая более быстрыми темпами развивается за рубежом, но мы думаем восполнить этот пробел с помощью Шухрата.

– Практически всем репродуктологам задают вопрос об этической стороне их деятельности: не вмешиваются ли они таким образом в божью волю, помогая парам завести детей даже в пробирке?

– Я думаю, что все в мире происходит не без ведома каких-то высших сил. И раз человечество до этого дошло, значит, это угодно Богу. Судьба дает шанс человеку родить. Если ему не положено, то что бы мы ни делали, у него ничего не получится. А если положено, то, значит, человеку нужен проводник для помощи.

Это дискуссионный вопрос, этические нормы во всех странах обсуждаются. Все спорят. Раньше говорили, что телевизор, телефон – это зло, но сейчас все ими пользуются. ВРТ существует в мире уже больше 40 лет. И когда ты даешь человеку возможность стать матерью, отцом после долгих лет страданий, то разве это не добро? Горя и так в мире хватает. Наша задача – дать миру больше добра.

Не секрет, что нас заставляли делать так называемые отработки в абортарии. Я отказалась от этого, был жуткий скандал: молодая, что там из себя ставит?!

– Как вы пришли в профессию репродуктолога?

– Изначально я была гинекологом, вначале окончила на отлично училище, работала медсестрой два года, затем – университет с красным дипломом, и все дороги передо мной были открыты: я могла выбрать любое направление для последующего обучения. На тот момент я была уже замужем, и тоже не было детей, вот и подумала, что надо попробовать себя в акушерстве, постепенно стала набираться опыта там. Не секрет, что нас заставляли делать так называемые отработки в абортарии, месяц делать аборты. Я отказалась от этого, был жуткий скандал: молодая, что там из себя ставит?! А я не могу так: на одном кресле у меня лежит женщина, которая не может родить, а на другом – женщина, у которой я должна прервать беременность. Это меня мучило.

После отказа я занималась только лечением бесплодия. Вообще, это направление должно быть отдельным. Почему? Потому что бесплодная женщина психологически уже неустойчивая: это бесконечные слезы из-за того, что не может родить, депрессии, проблемы в супружеских отношениях. И с такими пациентами врачам непросто работать. А так как у меня тогда не было детей, работать с такими женщинами для меня было очень важно. И когда позже (у меня уже родились тогда двое детей) друг пригласил меня работать в этой сфере дальше, но с переездом из Алматы в Астану, я согласилась. Поначалу было жутко тяжело: переехала с двумя маленькими сумками, с двумя маленькими детьми, без жилья. Прошло уже более 10 лет, и я довольна, что осталась и работаю в репродуктологии.

Но волшебной таблетки нет. Поэтому я не говорю пациентам: «Могу». Я говорю: «Давайте это обсудим».

– Сколько уже родилось детей с вашим участием?

– Точного подсчета не вела. Но около 600 детей точно есть. В том числе двойни, тройни. Есть родители, которым я помогала еще до ЭКО. Недавно мне прислали фотографии детишек, которые родились у мам-пап –моих пациентов, в том числе у кого я роды принимала. И среди этих детей уже такая взрослая 22-летняя девушка, которая работает моделью в России – безумно красивая, а также мальчик, который вот только школу окончил. И я удивилась: «Я что, уже такая взрослая?!» (смеется). Очень приятно! Для меня это важно. Важно, чтобы каждый родившийся ребенок был здоров.

Вообще, о тех, кто работает в роддоме, – это самая тяжелая профессия. Потому что ты переживаешь, отвечаешь не только за маму, но и за ребенка. А когда делаешь ЭКО и человек говорит, что это для него последняя инстанция, думаешь: «Господи, ну пусть будет у него!». Но волшебной таблетки нет. Поэтому я не говорю пациентам: «Могу». Я говорю: «Давайте это обсудим». И очень приятно слышать добрые пожелания от своих пациентов, у которых детишкам уже по 10–12 и более лет. Всем хочется сделать хорошо. Другое дело – не все в наших руках.

награда Лэйле.jpg
Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале
Самое читаемое
Выход к морю
29 Августа 2019

Читайте также
Что я могу еще сказать...
О новом школьном учебнике по русской литературе
1357 0 0
Выход к морю
Отдых на Каспии – опыт полного погружения Зиры Наурзбаевой в реалии казахстанского туризма
552 0 0
Амал қанша
Говорят, у казахов есть около семидесяти названий разных видов ветра...
3604 0 0
Вечный дурман, вечный спаситель, вечная беда
Почему умные талантливые порядочные люди порой ищут утешения в вине?
2203 0 0