просмотров 4708

Казахский для щайнеков

Опубликовано: 09 Декабря 2019 Автор: Зира НАУРЗБАЕВА | Нур-Султан
Казахский для щайнеков
ЭК

Не будучи педагогом или психологом, не комментировала раньше итоги международного теста PISA. Но ситуацию, когда при чтении «58,64% казахстанских учеников справляются только с задачами низшего первого уровня», невозможно объяснить только лишь недостатками школьного образования. ИМХО, проблему надо рассматривать в более широком контексте.

Гульнар Бажкенова, из статьи которой беру цифры, поясняет ситуацию примером. Наши 15-летние школьники читают два абзаца текста с заголовком «Как вы чистите зубы?». После прочтения на вопрос «О чем эта статья?» правильно ответили 59,70% учеников. То есть больше 40% школьников не смогли ответить на простой вопрос о теме прочитанной статьи. Если же говорить об анализе и понимании прочитанного, с этим не справились 59%, т. е. больше половины школьников функционально неграмотны. Причем казахские школы по результатам теста сильно отстают от русскоязычных – «по шкале чтения... данный разрыв соответствует двум годам обучения».

Не будем посыпать голову пеплом, абсолютизируя результаты теста, по математике, например, они во-многом определяются несоответствием школьной программы и направленности теста. Об условности результатов говорят, например, американцы. Кроме того, стоит посмотреть, как тесты переведены на казахский язык.

В каких странах школьники грамотнее Радио Азаттык.jpg

И все-таки стоит задуматься, как казахи, в традиционной культуре которых всегда высоко ценилось искусство слова, дошли до такой ситуации, когда половина (с учетом отставания учеников казахских школ) 15-летних школьников вообще не понимает, на какую тему прочитали простой текст. Не претендуя на истину, поделюсь своими мыслями. Наряду с качеством школьного образования влияют на уровень чтения распад многопоколенной семьи, повальное увлечение гаджетами и языковая ситуация в стране. Две из этих причин общие для всех казахстанцев, вне зависимости от языка, и сделать с ними что-то достаточно трудно (хотя в некоторых развитых странах гаджеты для детей практически под запретом, трудно сделать это в отдельной семье, не мешая социализации ребенка, но в масштабах страны возможно).

Очевидно, что современные дети начинают говорить гораздо позже, чем, например, наше поколение, и речь намного беднее. Исключения бывают. В одной молодой семье из моего окружения первенец в год уже довольно связно выражался, в два – читал наизусть куски поэзии и, когда захотел позвать на помощь, крикнул: «Әй, бұл үйде мұсылман бар ма, маған көмек беретін?!»«Эй, есть в этом доме мусульманин, чтобы помочь мне?!». Нельзя отрицать генетического фактора (отец – поэт), но главная причина «разговорчивости» мальчика, на мой взгляд, в том, что эта семья оралманов снимала маленькую квартиру вместе с родственниками, рядом с малышом постоянно играли и учили вслух уроки его кузены-школьники, а еще бабушка много разговаривала с маленьким внуком. «Баланы сөйлету» («побуждать ребенка говорить») – это было любимое занятие и наших ажешек. Причем они с нами не сюсюкали, а задавали сложные и даже каверзные вопросы, ждали на них ответа, рассказывали истории из жизни и легенды (возможно, некоторые делали это от отсутствия другого слушателя, но важен результат). Я об этом, а еще о том, почему речь с трудом формируется у малышей в нуклеарных семьях, где ребенок проводит день с мамой и телевизором, уже писала в «ЭК».

Министр образования прокомментировал низкие результаты казахстанских школьников в тесте PISAчитать подробнее

(Эмоциональное выгорание женщины в такой семье – отдельная тема, в традиционном обществе молодая мать не оставалась с малышом один на один, находилась в общении с абысын – другими невестками рода, детьми родственников, и большую часть ответственности за малыша делила со старшими. О том, как в традиции свекровь заботится о невестке, писала не раз, например, в «Фейсбуке»).

Итак, видео дезориентирует малышей, мешает получить правильное представление об артикуляции, разрушает то знание, что они составили, общаясь со взрослыми. Все усложняется у детей, в семьях которых разговаривают мало, на бытовом казахском, а смотрят видео на русском языке или дублированное. У ребенка вместо качественного билингвизма оба языка остаются на примитивном уровне: бедная лексика и синтаксис, путаница между структурами двух языков.

Конечно, ребенок, который приходит в казахскую школу, должен хорошо владеть казахским языком, школьная программа изначально была рассчитана именно на таких детей и все время усложняется. Но, надо признать, сейчас таких детей все меньше. Учителя даже в чисто казахских регионах жалуются, что первоклассники владеют устной речью на уровне прежних двух-трехлетних детей (повторюсь, это общая ситуация и для других языков, но в нашем случае она усугубляется креолизацией казахского языка и преобладанием в Интернете русскоязычного контента).

И вот такой ребенок приходит в казахскую школу со сложной программой по казахскому языку, с текстами в учебниках, рассчитанными на детей с полноценным казахским языком. Помню, как жаловалась на сложную в языковом плане программу в начальной школе знакомая из чисто казахскоязычной семьи, где оба родителя – дипломированные литераторы, где беседы за столом всегда велись на красивом литературном языке. Эта знакомая всю себя посвятила воспитанию детей, но им все равно было сложно. А каково остальным?

Фото Алимжана БАРАНГУЛОВА-3.jpg

Я редко открываю школьные учебники: дочь сама прекрасно справлялась, сын просто не позволяет вмешиваться в его школьную жизнь. Но был период в 4–6-х классах, когда мы с ним все-таки временами занимались гуманитарными предметами. Как я заметила, тексты в учебниках по казахской литературе преимущественно двух типов: отрывки из фольклора (возвращаться к корням надо, я сама на волонтерских началах была тренером в проекте по изучению казахского языка «Кобыланды – наизусть», но нельзя сводить все к заучиванию непонятного текста), отрывки из текстов писателей-классиков, например описания природы, каждое предложение на абзац, 9 из 10 слов обычному современному ребенку неизвестны (признаться, затянутые описания природы в любимых книгах пропускали и мы, а сейчас они тем более мало кого заинтересуют). С сыном, вне зависимости от предмета, мы занимались сначала анализом сложных предложений: найди подлежащее (оно в конце предложения), найди сказуемое, каков самый общий смысл, после этого – дополнительные детали. Оценки после таких занятий улучшались, но сын не хотел столько времени тратить на домашнее задание.

Что можно было бы сделать в этой ситуации? На «Балапане» сделать передачи для грудничков, где реальные ведущие (а не мультяшки) подчеркнуто артикулируют на крупном плане? Не знаю, свое слово должны сказать логопеды и психологи. А в школе нужно класс делить на две группы для уроков казахского языка и литературы и заниматься с учетом реального уровня детей. Классы в казахской школе делят для уроков английского и русского, но казахский считается родным, а потому на уроке сидят 30 и больше детей, большинство из которых просто не тянут программу. Для второй – догоняющей – группы увеличивать количество часов, отпущенных на казахский язык. Например, за счет «самопознания» и «абайтану», которые во многом дублируют казахскую литературу, а также за счет сокращения (по желанию родителей) времени, отпущенного на русский язык, ведь вторая группа наверняка владеет русским лучше, чем первая.

Что я могу еще сказать...
читайте далее

Вообще, стоит разобраться с целью и задачами преподавания русского языка в казахских школах. На мой взгляд, для детей, владеющих в той или иной степени русским языком, можно делать акцент не на теории языка, а на чтении интересных и познавательных книг, анализе, помогающем развить логику, критическое мышление, эмоциональный интеллект. Я за обновленное содержание учебников, но обновленное по-умному.

Школьные учебники по гуманитарным предметам написаны зачастую сложным языком, к тому же безумно скучны в своем наукообразии, напоминают резюме диссертации. Как можно сделать скучными темы «первобытнообщинный строй» или «бронзовый век» в вводном курсе по истории «Қазақстан тарихынан әңгімелер»? Очень просто: бесконечно перечислять термины, этнонимы и топонимы, которые ни о чем не говорят пятиклашкам. Хочется, чтобы введением в историю были книги наподобие «Борьбы за огонь», «Истории доисторического мальчика», «Орла девятого легиона». А может быть, наши дети на объединенных уроках истории и труда (технологии) вылепят и украсят керамику, выстругают стрелу, обобьют каменный наконечник, придумают, как вскипятить воду, не имея металлического сосуда, сваляют войлок, спрядут нитку, вместо того чтобы в 10 лет без конца зазубривать перечни: андроновская, федоровская культура, бегазы-дандыбаевская. А стили древней керамики, если это так необходимо, будут изучать в историческом музее или на видео (впрочем, пока только приходится мечтать об этом, так же как и о том, чтобы дети на каждом уроке физики, химии, биологии ставили эксперименты, как это было в нашем детстве).

А пока слишком сложные учебники с первого класса отталкивают детей, приучают к мысли, что пытаться читать бесполезно, все равно ничего не понятно. Отсюда вторичная неграмотность, отсюда результаты PISA.

Последние новости Казахстана и мира читайте на нашем Telegram-канале

Читайте также
От растворения мира
Динара Жумагалиева: внутри мы все – дикие животные.
532 0 0
Плевое дело
Натуральность девственной плевы казахстанцы проверяют… фонариком!
873 0 0
Сестра гения
План нашего набега на российскую тюркологию был таков...
1173 0 0
Правда Рахимжана Кошкарбаева
Олжас Сулейменов о подлинном рассказе Рахимжана Кошкарбаева.
7398 0 0