Потомки Ворона

Опубликовано: 23 Июня 2017 г. Автор: Зира НАУРЗБАЕВА | г. Астана
Потомки Ворона
Зира НАУРЗБАЕВА
просмотров 2017
2017просмотров

Два года назад в райцентре Шетпе в Мангыстауской области консультировала дизайнеров, оформлявших музей мифолога Серикбола Кондыбая (1968-2004 г.г.). Он почти всю свою недолгую жизнь прожил в доме, в 100 метрах от которого теперь построен его музей. 

Один из залов музея иллюстрирует мифологическую трехуровневую модель мира – подземный (нижний), земной (средний) и небесный (высший) миры. Задумок было много, часть из них удалось осуществить. В нижнем мире главные фигуры − царь подземного мира, владыка змей Бапы-хан и кузнец, проводящий ритуал «жылан қайыс». Впервые этот казахский ритуал посвящения мальчиков в воины описал кюйши и исследователь Таласбек Асемкулов.

19433416_1681236621905380_1509663281_n.jpg

Один из вопросов дизайнеров во время консультации касался того, как выглядели инструменты казахского кузнеца. Я пообещала поискать старинные фото и иллюстрации. Между делом директор музея Рима Бердиева, которая оказалась моей четвероюродной сестрой (как минимум семь поколений моих предков жили на полуострове, семьи там традиционно многодетные, поэтому  родственников у  нас там достаточно), пригласила нас в гости к своей маме Қараша-апа и упомянула, что старший брат матери Султан-аға тоже ждет нас в гости. Мне было интересно пообщаться с дядей – составителем родословной потомков батыра «Ер Толеп», «по блату» включившим меня в главу «Дочери и известные потомки по женской линии», но времени на этот визит не хватило.

Вернувшись из Мангыстау, я более осознанно стала перечитывать тетрадку с воспоминаниями отца. И вдруг обнаруживаю запись: «Наш нағашы Жұбай был прославленным на Мангыстау кузнецом, и его кузнечные инструменты, в том числе огромный көрік (кузнечный мех) до сих пор хранятся в сарае у его сына Султана». Я позвонила Риме: зачем твои дизайнеры морочат мне голову, пусть музей выкупить у твоего дяди старинные кузнечные инструменты. Рима ответила: «Султан-аға не расстанется с этими реликвиями, сейчас көрік стоит у него в доме на төре. Дело в том, что несколько лет назад сын Султана-аға серьезно болел, врачи не могли поставить диагноз, обратились к целителю. Тот сказал, что у Султана-аға есть какой-то священный предмет, он хочет выйти из забвения, хочет почитания, если это сделать, то сын сам вылечится». Султан-аға вспомнил о көріке отца, достал его из сарая, и сын действительно выздоровел. Теперь люди  из разных мест специально приезжают увидеть реликвию»...

19433487_1681236618572047_717400431_n.jpg

У меня, как и у Серикола Кондыбая, Шахзады Токтабаевой, других авторов, есть несколько текстов о сакральности кузнечного искусства, роли кузнеца в традиционной культуре. Кузнечное ремесло всегда у всех народов было насыщено мифологией и символизмом, ведь руда добывается из подземного мира (из чрева матери-земли), обрабатывается с помощью огня, из нее создаются полезные и смертельно опасные предметы, позволявшие в прошлом одному народу возвыситься над другими. Кузнецы типологически близки шаманам. У казахов кузнецы во время работы сохраняли ритуальную чистоту, даже не разговаривали ни с кем. И они часто совмещали кузнечество с целительством. Сама кузня считалась священным пространством.

Понятно, что в традиционной культуре некоторые предметы, например сабля батыра или домбра кюйши, воспринимаются как одушевленные, имеющие собственные намерения. Среди инструментов кузнеца көрік (мех), с помощью которого нагнетают воздух в горн, почитается особо. Ведь он связан с воздухом, дыханием (легкие человека, например певца, иногда тоже называют көрік), то есть по законам мифологического мышления, с духом. Это сродни с культом знамени, которое вьется на ветру и представляется одушевленным существом, вместилищем духа, сверхъестественного покровителя.

Все это я знала теоретически, но честно говоря, была не готова к тому, что в наше время (когда у большинства культовыми становятся артисты и футболисты, боксеры и автомобили) мифологическое мышление может быть таким активным в абсолютно традиционном направлении. Тем более, что религиозная пропаганда усиливает прессинг, рассматривая любое почитание святых, священных мест и предметов как «ширк» − грех многобожия, самый страшный грех в исламе. Например, многие музыканты-народники отказались от своей профессии, потому что им внушили, что домбра и тем более кобыз – сатанинские инструменты, что играть на них ширк и т. д. Эта пропаганда агрессивна и  отвергает любые сравнения священных мест и предметов с Каабой, например. Мне очень не хочется, чтобы казахи утратили остатки своей традиционной культуры под этим давлением, но и не хочется, чтобы ислам и доисламская традиция, которую условно называют тенгрианством, противопоставлялись. Об этом я написала большую статью еще в начале 2000-х.

19489405_1681236625238713_2141600822_n.jpg

В следующий приезд в Шетпе я побывала дома у Султана-аға, его самого не застала. Жеңге провела нас в зал, где установлен көрік и другие реликвии ее свекра. Я удивилась: кожаный мех был выкрашен белой масляной краской. Зачем? Жеңге пояснила: целители из разных мест присылают к нам своих пациентов, иногда вместе приезжают, сидят, молятся здесь подолгу, мы не можем все время с ними быть, занимаемся своими делами, а некоторые отковыривают кусочки көріка себе, вот и пришлось покрыть краской. 

19427872_1681236628572046_1897560703_n.jpg

Наверное только на Мангыстау, где сохранился традиционный менталитет, такое еще возможно: пускать в дом абсолютно посторонних людей. На көріке под шапкой, которую носил кузнец, в несколько слоев головные платки, их хозяева раздают посетителям от головной боли. У меня тоже болела голова, мне тоже подарили, я повязала его, и действительно через несколько минут голова перестала болеть. Так я поучаствовала в «ширк». (Кстали эффект плацебо со мной не срабатывает, к сожалению).

19458307_1681233768572332_93715407_n.jpg

На днях побывала на мастер-классе «Якутское железо. Традиционный сыродутный метод получения железа из руды», который проводился в Астане в рамках VI Международной научно-практической конференции «Тенгрианство и эпическое наследие народов Евразии» (мастер-класс спонсировало Казахское географическое общество). 

Пообщавшись с якутскими кузнецами, которые реконструировали по крупицам этот процесс, поняла, что: 1) кузнечная терминология у казахов и саха-якутов во-многом общая, 2) казахи, как ни странно, информации о кузнечном искусстве сохранили больше. Но якуты сохранили исконный тюркский термин, означающий кузнеца, мастера вообще. У казахов в ходу термины дарқан (слово также означает «щедрый, безграничный»), ұста, а у якутов ұс (оно написано в форме «уус» на футболках мастеров, надпись стилизована под руны). Слова «ұста», как это часто бывает в тюркологии, принято считать иранским, несмотря на то, что  слово «ұс» присутствует в древнетюркском языке в значении «металлург, мастер», в средневековом – «мастер, опытный, искусный, ловкий человек».

19433864_1681233648572344_1167727983_n.jpg

Кстати в словаре Махмуда Кашгари, относящемся к XI веку, слово «ұс» также означает птицу, современные ученые считают, что речь идет о вороне, грифе и т. п. В якутской мифологии, как сказали мастера, Ворон является прародителем и покровителем кузнецов, поэтому, мне кажется, этимология термина «ұс, ұста» может восходить к названию этой птицы, которая у палеоазиатов и североамериканских индейцев считается первопредком, культурным героем, шаманом и трикстером. Кстати, Серикбол Кондыбай считал, что в имени средневекового жырау Каргабойлы Казтугана слово «қарғабойлы» означает не «ростом с ворона», а «из рода ворона». Среди рудиментов тотема ворона есть выражение, означающее родство всех казахов: «қарға тамырлы қазақ» − «казахи, ведущие свой род от ворона». Так что, мы не только жиены лебедям...


Читайте также
Страховой случай
Одна из самых горячих тем, интересующая казахстанцев, – это обязательное социальное медици
802 0 0